Коммерсант: Были прибыли

0

Экономическая история 2014 года стала важной для всех только к его концу. С января по начало ноября и бизнес, и власть, и население в России готовились к «мягкой посадке» экономики без потрясений в наступающем 2015 году. Приземляться, как выяснилось уже у самой земли, предстоит без комфорта — прежние идеи для нового взлета оставлены как неактуальные. С начала 2015 года предстоит не размышлять о новых перелетах, а беречь голову.

25 декабря, на последнем в 2014 году заседании правительства, Дмитрий Медведев объявил о создании специальной рабочей группы по мониторингу ситуации в экономике — по поручению премьер-министра она будет следить за ключевыми экономическими показателями в экономике, сообщая профильным структурам Белого дома о возникновении новых рисков. Отсутствие такой структуры в правительстве весь 2014 год между тем вряд ли должно вызывать негодование или недоумение: экономическая ситуация в течение почти всего года развивалась ровно так, как это предполагалось в прошлом январе.

Ничто (или почти ничто — см. «Ъ» от 28 января, 5, 19 марта, 30 апреля, 28 июля, 15 и 16 сентября) не предвещало того, что в конце декабря, после воистину огромных, исторических изменений во внешнеполитической сфере, в политике, идеологии и культуре, большинство граждан РФ будут интересовать в первую очередь экономические итоги 2014 года. В январе 2014 года министр экономики Алексей Улюкаев без эмоций, как о фактически свершившемся факте, говорил о том, что экономисты именуют «ловушкой средних доходов»: Россию, достигшую довольно высокого уровня ВВП на душу населения, ждет мягкий структурный кризис, который вызовет плавное снижение темпов экономического роста до 1-3% в год, выход из этой ситуации — структурные реформы, которые могут занять и пять, и десять лет, и это время у России, видимо, есть.

На этом фоне сменившая министра в Банке России Ксения Юдаева, предупреждающая на Гайдаровском форуме об угрозе «стагфляции», сочетании стагнации в экономике и высокой, порядка 15%, инфляции, была предметом мягкой иронии — «теоретик, что возьмешь». В декабре 2014 года прогноз первого зампреда ЦБ был неверен — стагфляция предполагает стагнацию экономического роста, а нас ждет уже в первом квартале 2015 года снижение ВВП в сочетании с инфляцией до 15%. Благодаря нефти, снизившейся с $110 в начале года до $60 в конце, комфортная и всех устраивающая «мягкая посадка» экономики, в которую, судя по всему, по инерции верят многие чиновники правительства, обращается острым кризисом.

Мало того, это кризис типа, ранее не испытывавшегося населением России. В 1998 года потери большей части населения были невелики, поскольку, по существу, терять было нечего почти всем, а в 2008 году спад в экономике России был увязан с мировым — и было понятно, что при исправлении дел в США, ЕС, Китае и Японии все наладится и здесь. Кризис 2015 года Россия впервые переживет отдельно от всего мира, кроме Украины, и выйдет из него, скорее всего, не волей не зависящих от ее населения обстоятельств — например, цен на нефть и металлы, а своими усилиями. Как и когда это произойдет — самый неприятный вопрос, поскольку в течение всего 2014 года экономика России готовилась к совершенно другому сценарию, к другим обстоятельствам и к другим способам ответа на угрозы.

Во многом развитие политической ситуации в России весной—летом 2014 года (уже через пару месяцев ожидания кризиса некоторое пока призрачное, но предполагаемое оздоровление политической атмосферы все же можно наблюдать) и было зеркальным отражением экономических ожиданий. В январе 2014 года (когда валютная биржа зафиксировала первые девальвационные ожидания) в России мало кто отрицал: да, в экономике есть проблемы, но они несравнимы с украинскими, в целом спад в экономике РФ на тот момент был более всего похож на европейский.

В феврале—марте 2014 года (когда первая волна девальвации обескуражила финансовые рынки: никто не предполагал такой игры против рубля) никто не мог отрицать: в экономике России не все хорошо, но поднятие уровня доходов и соцгарантий, обеспеченности в присоединяемых Крыму и Севастополе — задача, которая при решении никак не может привести к сильной бюджетной напряженности. В июне 2014 года (когда хороший урожай зерновых и неожидаемое оживление в перерабатывающей промышленности позволяли предположить, что на незначительное время — до снижения нефтяных доходов — можно пока не обращать внимания) обсуждение программы деофшоризации (см. материал на стр. 3) велось в Кремле и Белом доме совершенно без предположений о том, что возможный отток капитала и усиление к тому времени уже чувствительного инвестиционного обвала будут иметь последствия большие, чем ожидаемый выигрыш от «национализации элит».

Во всем, казалось, есть свои плюсы и минусы, и не следовало, не отрицая минусов, игнорировать плюсы. В августе 2014 года логика введения контрсанкций (см. материал на стр. 13) была, похоже, именно такой: раз у ограничения операционных возможностей крупных компаний РФ, у закрытия только что открывшихся «кредитных окон» нет плюсов, мы произведем свои — и ограничением импорта продовольствия в РФ поддержим здоровое стремление деловых элит инвестировать в Россию, не конкурируя с иностранными продовольственными, машиностроительными монстрами, с транснациональными компаниями. Цена всех этих плюсов была известной и выглядела терпимой — все, что происходило в стране с начала 2014 года до октября, вполне вписывалось в логику последних резкостей перед «мягкой посадкой» экономики с многолетним кропотливым выходом из неизбежного периода подготовки к новому рывку. Рывок (и это по-прежнему не отменено) должен был начаться в 2018 году — с началом нового политического цикла: президент Владимир Путин, готовя текст послания Федеральному собранию осенью 2014 года, вполне мог себе позволить дать политическое обещание зафиксировать налоги до этой даты.

4 декабря, когда послание было зачитано, новых ставок уже не делалось. Разумеется, обвал нефтяных цен не мог предсказать никто ни в России, ни за ее пределами — не столько его даты, сколько глубину падения цен: еще в сентябре 2014 года ЦБ отказывался публиковать сценарий развития экономики при цене нефти $60 за баррель, поскольку это виделось заведомой фантастикой. Гораздо интереснее то, что никто не мог — и не может сейчас — предсказать характер реакции экономики России и ее игроков на мгновенное, даже по меркам бюджетного процесса, изменение существенных условий. «Ловушка среднего дохода» в течение лишь одного месяца 2014 года — ноября — стала неактуальной: Россия за счет девальвации национальной валюты на 40% с начала года потеряла место на границе богатых и среднедоходных стран.

Разумеется, это всего лишь чисто статистический эффект — пока мы не стали беднее в два раза и, очевидно, не снизим потребление (см. материал на стр. 2), в котором страна ведет себя совершенно героически, даже на треть. Однако ясно одно: в 2015 году и неопределенное число лет дальше мы при продолжении того же направления движения богаче не станем точно. Время отрицательных реальных процентных ставок, при котором банковская система (с доминированием госбанков) является дистрибутором—распределителем нефтяного богатства среди населения наравне с правительством, а в компаниях даже малограмотный менеджер не получит прибыли только в случае крайне неудачного стечения обстоятельств, возможно, уже закончилось. Нужно придумывать что-то еще — и почти все, что было придумано в течение 2014 года под медленное течение времени и спокойное зрелое снижение активности, уже никуда не годится.

Вряд ли именно в 2015 году будет дан ответ на вопрос, что же теперь делать в долгосрочном плане: как ни странно, у правительства уже сейчас есть более важные дела. Дыра в федеральном бюджете 4 трлн руб. и запасы Резервного фонда всего на полтора года являются вполне достаточным основанием для того, чтобы не думать о том, что будет в 2020 году: Белый дом входит в режим 2008-2009 годов — для долгосрочного планирования не приспособленный. Но главный экономический итог 2014 года тем не менее будет влиять и на правительство, и на администрацию президента, и на бизнес-сообщество, и на население: все, что у вас есть,— это, возможно, ненадолго, а уже придуманного в 2001-2014 годах для продолжения «золотого века» недостаточно.

Дмитрий БУТРИН

Комментарии закрыты.

This website uses cookies to improve your experience. We'll assume you're ok with this, but you can opt-out if you wish. Accept Read More

Privacy & Cookies Policy